Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
13:53 

Творческий процесс

Lanaelle
Заныкана у Лади история про фемТобираму и Учих. Она ещё не дописана, но в ней упоминается, что однажды Хаширама, ещё молодой, но уже глава клана, попался в цепкие ручки Акеми, благодаря чему Учихи знают некоторые любопытные вещи.

Призывная кошка тихо мурлыкнула, привлекая внимание Акеми.
- Акеми-сама, третий пост докладывает: мимо них прошла команда из трёх шиноби клана Сенджу. В их числе -- Сенджу Хаширама. Ищут место отдыха.
- Спасибо, Аки-неко, -- кивнула Акеми, шипяще выдохнула сквозь сжатые зубы. Биджу побери этих Сенджу! Как же невовремя. У неё здесь одна заместительница и десяток неопытных девчонок. И ни одна из них не должна выдать себя. А Сенджу Хаширама -- не последний сенсор, и нужно поспешить. Хорошо хоть клиентов прямо сейчас нет.
Акеми созвала подчиненных, раздала приказы, переоделась. Она выйдет среди своих учениц, как одна из них. Юми, единственная её заместительница, что есть под рукой, встанет на место хозяйки. Самые неопытные ученицы укроются в подвалах, и не выйдут к гостям. Шесть девушек и хозяйка -- вот какой выбор будет предложен Сенджу. Ками, только бы глава Сенджу не выбрал одну из настоящих учениц! Они ведь не справятся, выдадут себя… Придётся задействовать планы экстренного отхода, пожертвовать частью учениц и подорвать здание. И хорошо, что пробуждённый шаринган -- только у неё и Юми, не придётся беспокоиться о телах. К счастью, время проинструктировать всех ещё есть.

Они успели. Пять девчонок -- молодых, неопытных -- нервничали, Акеми была спокойна -- присутствие вражеских шиноби всегда словно вымораживало её изнутри, но позволяла лёгкому волнению проявляться во внешности и движениях. Полное спокойствие будет выглядеть подозрительно, а так -- нервозность учениц списывается на возраст, а она -- постарше, поопытней и поспокойней. Логичный, хороший выбор. Юми хорошо держалась -- уверенный голос, немного флирта, вежливые извинения: простите, шиноби-сан, не лучшие времена, девочки молоды, ученицы ещё, опытные разбежались замуж. Акеми не смотрела на Сенджу, опустив взгляд в пол, но прислушивалась к разговору. Насколько она могла судить, пока что они не вызывали подозрений. Хаширама много говорил, тон его голоса был веселым и доброжелательным, а вот смысл его речи Акеми не нравился: Сенджу неплохо прощупывал Юми на предмет возможного подвоха. Та пока держалась, но ни о каком ответном прощупывании не могло быть и речи. Юми попросту не хватало опыта для этого.
Когда Сенджу отстал, наконец, от Юми, Акеми вздохнула чуть спокойнее. Не заподозрил всё-таки. Её бывшая соученица и нынешняя заместительница справилась со своей задачей. А шиноби принялись выбирать. И, похоже, Ками нынче были благосклонны: внимание Сенджу пало на тех, кто держался спокойнее и увереннее. Её саму и двух учениц постарше. Едва заметный жест, вплетенный в вежливый поклон, был адресован Юми: “ситуация штатная, работаем как обычно”.
Акеми шла чуть впереди своих учениц, демонстрируя, что немного старше и опытнее. Небольшой холл, три двери в одинаковые одноместные комнаты. Хаширама выделил Акеми взглядом, кивнул в сторону одной из комнат. Она с улыбкой склонилась в поклоне, пошла первой. Спутники Сенджу тоже не стали медлить с выбором, но Акеми определила это лишь по звукам шагов своих учениц. Сейчас -- полная концентрация на цели. Ками дали ей шанс и она его не упустит.
Дверь за Сенджу закрылась, он окинул взглядом обстановку: широкий футон на возвышении в дальнем конце комнаты, у стены ширма, по центру -- низкий столик и гора подушек. Акеми привычно потянулась к поясу, но Сенджу остановил её:
- Подожди, -- он улыбнулся, мягко и дружелюбно. -- Я устал с дороги. Сперва принеси мне чаю. Ты ведь умеешь развлекать гостей не только своим телом?
Акеми умилилась бы, если б ситуация позволяла. Такое воплощённое дружелюбие сложно сыграть, Сенджу-доно искренен -- но это ничуть не мешает ему отслеживать обстановку и малейшие её изменения. Она снова поклонилась.
- Да, шиноби-сан. Я могу развлечь вас музыкой, если пожелаете. Какой сорт чая вам будет угоден?
Он ответил, и она вышла из комнаты, чтобы вскоре вернуться с подносом. Чай, чайничек, чашки. За спиной на удобном ремешке сямисэн. Кото, к сожалению Акеми, в образ провинциальной молодой юдзё не вписывалось. Пока она заваривала чай, Сенджу наблюдал за ней с выражением расслабленного любопытства.
- Как твоё имя? -- первым нарушил тишину Сенджу, когда чай был готов.
- Акеми, шиноби-сан.
“Началось,” -- подумала она, осторожно трогая струны. Этот сямисэн принадлежал Юми, и должен быть настроен хорошо, но проверить всё равно необходимо.
- Тебе подходит это имя, ты и впрямь очень красива, -- отметил Сенджу с ноткой нехорошей задумчивости. -- Что же такая красавица делает в столь простом заведении?
- Родители продали меня, шиноби-сан.
- Это печально, -- отметил Сенджу. -- Но ты уже не дитя. Много ль тебе осталось до выплаты долга?
“Хм? Вопрос не просто невежливый -- практически хамство с добродушной улыбкой… Подыграю немного”.
- Шиноби-сан!.. -- пальцы сбились с ритма, сямисэн выдал визгливый неприятный звук. Несколько секунд молчания. -- Достаточно. На моё обучение не скупились.
- Жаль, -- он покачал головой. -- Разве не хотелось бы тебе поскорее вернуться к семье?
- Хотелось бы, шиноби-сан. И не только к семье... Я делаю всё, что в моих скромных силах.
- Тебя ждёт возлюбленный? -- он отпил чай, чуть щуря глаза.
- Да, шиноби-сан, -- ни слова лжи.
- И каков же он? На кого он похож? -- в глазах Сенджу застыло странное выражение. Похоже, он что-то подозревал.
- Он красив, -- Акеми улыбнулась, -- и красиво рисует. А у вас есть возлюбленная, шиноби-сан?
Он покачал головой, улыбаясь чуть мягче.
- Нет. Но у меня есть младшая сестра. Гордая и красивая.
- Должно быть, она похожа на вас, шиноби-сан.
- На нашу мать, -- поправил Сенджу.
“О, интересное замечание”, -- отметила Акеми.
- Гордость -- не лучшая черта для женщины, -- отметила она.
- Она -- куноичи. Хотя порой мне хотелось бы, чтобы она меньше походила на старшего брата.
Разговор утих -- Акеми предпочла не рисковать лишний раз, слишком высоки ставки. Сенджу тоже замолк, допивая чай и вслушиваясь в ненавязчивую мелодию сямисэна. После же мягко улыбнулся и поднялся на ноги.
- Подойди.
Акеми отложила сямисэн, встала, подошла -- вблизи разница в росте была куда заметнее, она была почти на полторы головы ниже рослого Сенджу. Он смотрел на неё сверху вниз, так кот смотрит на мышь, с которой намерен поиграть. Он предпочёл раздеть её сам, провёл рукавом юкаты по губам, стирая возможную косметику или яд -- разумный шаг, если бы она была достаточно глупа, чтобы прятать что-то в одежде перед таким врагом. Но она ничего не таила в широких рукавах. Её главное оружие -- её разум и знание человеческих слабостей. Да и пытаться силой справиться с тем, с кем в бою не мог сладить даже Мадара-доно -- глупость.
Но ещё -- он был красив, и уже достаточно сдержан, чтобы не терять голову от вида красивой обнаженной женщины. Для Акеми его красота была скорее помехой -- лишний отвлекающий фактор, а ей сейчас нужна полная концентрация, чтобы не дать додзюцу проявиться даже на долю мгновения. И пусть у неё не было рефлексов бойца, что могли бы помешать ей остаться расслабленной даже когда уже избавившийся от одежды Сенджу подхватил её под мышки, утаскивая на футон, эта расслабленность и естественность каждый раз требовала концентрации на ней.
И несложно расслабленно растечься по тонкому одеялу, чуть прогнуться в груди, демонстрируя себя, растянуть в мягкой улыбке алые без всякой косметики губы, поймать взгляд тёмных, но всё же не черных глаз, увидеть в них, как желание легко берёт верх над вбитой жестокими уроками подозрительностью. Отвести взгляд, прикрыть глаза, отвечая на поцелуй -- Сенджу ещё пытается сдержаться, но характер берёт своё, и в его действиях уже нет обычной для него мягкости. Она чувствует его взгляд, всё ещё цепкий и внимательный, но ему не на чем её ловить. Она не проявляет инициативы -- ни к чему, перед ней не гражданский. И одной опорной руки Сенджу вполне достаточно, чтобы нависнуть над ней, второй рукой распуская волосы -- и это тоже разумный ход, обычно в её волосах канзаши маскируют острые сенбоны. Но не в этот раз, в этот раз он вытаскивает из черных вьющихся прядей незаточенные деревянные канзаши, и совсем успокаивается, расслабляясь -- это видно, это чувствуется. И улыбается -- она видит его улыбку из-под полуопущенных ресниц. Гладит свободной ладонью жестко, почти грубо -- и в противовес мягко-мягко улыбается. Человек-парадокс. Тем приятнее продолжать игру, едва-едва податься ближе, прижимаясь кожей к коже. Его тело не источает жар, свойственный стихийникам Катона, только лёгкое тепло, как у нагретого солнцем дерева. Он ловит её руки за запястья, они легко помещаются в широкой ладони, тянет наверх, выше её головы -- не шевельнёшься, не дёрнешься. Ей и не надо -- не ей соревноваться с Сенджу в выносливости. Ей надо лишь не выдать себя -- и чем сильнее мутнеет его взгляд, чем дольше он тянет -- тем проще. Тем меньше он способен заметить в порыве страсти.
Слишком молод ещё. Слишком неопытен -- она видит это в каждом его движении.
И когда он наконец входит в неё, она легко, едва касаясь, обнимает его ногами за пояс -- и он уже не реагирует на это. Он двигается резко, грубо -- и она даже не думает сдерживать голос. Главное следить, чтобы ничего осмысленного не слетало с её губ. Не терять контроль над собой. Он опускается на локти, почти наваливаясь всем своим немалым весом -- тяжелый, от его веса у неё перехватывает дыхание. Но так даже лучше. В попытках урвать хотя бы вдох уже не выдашь лишних звуков. Её ладони судорожно сжимаются, длинные ногти царапают кожу, слегка отрезвляя -- боль почти не чувствуется, слишком много иных ощущений. Она распахивает глаза на пару мгновений, демонстрируя ровную, чёрную радужку без единой алой искры, и с радостью подмечает, что внимательной цепкости в глазах Сенджу уже не осталось, и дыхание у него слегка сбилось -- он доволен, а значит она всё сделала правильно.
И чем дальше, тем проще -- и вот ровное дыхание Сенджу сбивается судорожным вздохом, а ладонь на её запястьях сжимается крепче. Даже слишком крепко -- похоже, частично утратил контроль над чакрой, и она вскрикивает от боли, дёргается, пытаясь вырвать руки из хватки -- сдерживаться ни к чему, а наверняка треснувшую от такого обращения кость она залечит позже, когда гость уйдёт.
А тот выдыхает, мгновенно восстанавливая сбившееся дыхание, откатывается в сторону, разжимает ладонь. Замечает, как бережно девушка подтягивает к себе руки, стараясь незаметно ощупать запястье, смущается -- так ярко, словно вовсе не умеет контролировать эмоции. Акеми и так понимает, что не укрепленные чакрой кости тонких женских запястий слишком хрупки, особенно для шиноби, но она-гражданская не может так сходу определить состояние, и это нужно показать.
- Позволь мне, -- он мягко перехватывает её руки, стараясь не навредить ещё больше. Окутывает ладонь медчакрой, периферийным зрением отмечает расширившиеся в удивлении глаза девушки, в пару секунд залечивает лёгкий перелом.
- Прости, -- он улыбается так, что иная от этой улыбки забыла бы и своё имя, не то что мелкий эпизод с потерей контроля над чакрой. И Акеми, оправдывая ожидания, заливается краской, благодарит сбивчиво. Она и в самом деле удивлена -- и лёгкостью применения медтехник, и самим фактом лечения. Впрочем, если он хотел скрыть тот факт, что потерял контроль -- именно так ему и следовало бы поступить. Только она не забудет и не упустит.
А он легко садится, затягивает лёгкое девичье тело к себе на колени, обнимает бережно, а в извиняющемся монологе, призванном успокоить девушку, проскальзывают вопросы. Сенджу может казаться легкомысленным мальчишкой, и опыта ему не хватает, но вытягивать информацию он умеет. Как хорошо, что она достаточно опытна, чтобы отвечать, не выдавая ничего, что ему знать не следует. И она задаёт вопросы в ответ, выглядящие любопытством наивной девушки, и он отвечает -- но только некоторые совпадения с известными ранее сведениями позволяют ей понять, о ком он говорит. А говорит он о себе, о сестре и покойных родителях. Она же выдаёт в ответ свою легенду, давно продуманную и подтвержденную. Та пара гражданских и впрямь продала дочь в бордель, а что их дочь была убита и заменена на другую девочку - им неведомо. И если кто пожелает проверить -- то лишь подтвердит её слова.

Она перестала скрывать чакру лишь тогда, когда Аки-неко доложила о том, что Сенджу ушли достаточно далеко, чтобы не засечь её сенсорными техниками. Перепроверила залеченное запястье и с улыбкой села за свиток. В грядущем отчёте она сумеет рассказать Изуне-но-данна и Мадаре-доно много интересного о лидерах клана Сенджу.

@темы: @Творчество, @Наруто

URL
Комментарии
2016-07-06 в 19:01 

Здорово! Надеюсь, кусочек будет продолжен.

2016-07-06 в 21:10 

Lanaelle
Этот кусочек закончен, но он - сайдстори к другой, более крупной и пока незаконченной зарисовке.
Она однажды допишется и будет выложена

URL
   

Тихий уголок

главная